Влекущая к себе 8

Домой я возвращалась с приподнятым настроением, там быстро переодевшись и заплетя волосы в косу, я побежала к акульему ветеринару проверить, как там поживает мой щеночек. Меня встретила молоденькая девушка, поинтересовавшись, записана ли я на прием, я сказала, что меня ждет Кисаме-сан. Девушка мне не поверила и попыталась выставить за дверь, но в больницу вовремя вернулся Кисаме-сан. Он обругал девушку, та принесла мне извинения и мы, наконец, пошли к моему щенку. — Щенок твой поживает неплохо, правда, ему очень нравиться меня кусать, я сделал ему несколько прививок, так что песик вполне здоров, — проинформировал меня Кисаме-сан. — И ты еще удивляешься, почему он тебя кусает, — хмыкнула я. — Ооо…. мы уже на ты? – хмыкнул Кисаме-сан, — Что ж я не против. — Ладно, показывай мне мое блохастое чудо, — усмехнулась я. Ну нравится мне этот человек и все тут, он напоминал мне погибшего друга моего отца, такой же языкастый. — Обижаешь, я его еще при первой встречи искупал, — усмехнулся мне Кисаме, протягивая собаку, та весело завиляла хвостиком. Взяв на руки, я ласково погладила щенка, тот тявкнул и интенсивнее завилял хвостом. — Надо бы тебя назвать, — улыбнулась я щенку, — Есть идеи мой акулий друг? – обратилась я к Кисаме. — Как-как ты меня назвала? – спросил он. — Друг, — сказала я, может, я слишком самоуверенна, но я хотела бы подружиться с этим мужчиной. Ну и что, что он меня старше, зато он очень интересный. — Нет, полностью. — Акулий друг, — повторила я. Он засмеялся, присев на стул. — Я так и знал, что с тобой не заскучаешь, — сказал он мне с озорными глазами и с насмешливой полуулыбкой. — Ладно, твоя дамочка так меня искусала, что ничего кроме Самехады в голову не приходит, — сказал он, а мне это кличка понравилась. Красиво звучит Самехада и опасно! — Идет! – заявила я, — Нумс, будем знакомы Самехада, — сказала я щенку, тот завилял хвостиком и согласно тявкнул. — Может, расскажешь что-нибудь о себе? – спросил меня Кисаме. — А что тебе интересно? – спросила его — Из какой школы? Есть ли друзья? Родители там, — сказал он. — Я вообще-то не особо люблю делиться с людьми своими переживаниями, — начала я. — Знаешь я тоже, но давай ты расскажешь о себе, а я о себе без утайки, — предложил он мне. — А откуда я узнаю, что ты не врешь? – спросила я его, — Да и нафага тебе откровенничать с шестнадцатилетней девкой? — Я же говорю, ты очень интересна и необычна, — сказал мне Кисаме, — И я дою слово, что буду говорить только правду, а мое слово дорогого стоит. — А откуда я знаю, что оно дорого стоит? – подколола я его, он хмыкнул. — Ладно, черт с тобой, — сдалась я, Кисаме мягко улыбнулся на мои слова. — Я не всегда была такая, — сказала я, не зная как начать, — Три года назад я пошла в первый класс средней школы, мне было тринадцать. У меня было много друзей, хорошие родители, правда училась я не совсем хорошо, но все же была счастлива, пока родители не попали в аварию, — я очень часто думала об этом, но сейчас, когда начала говорить мой голос задрожал. — Они ехали с дачи, за рулем был папа…. но там было темно… начался обвал и… — я говорила с остановкой, не связанно и обрывками, горло как будто сдавило, но я все равно продолжала рассказывать, — Они ехали по узкой дороге… рядом обрыв и папа не справился с управлением… они упали прямо в реку. Было очень высоко… никто не выжил, — под конец у меня из глаз хлынули слезы, мне хотелось рыдать в голос, но я сдержалась. Кисаме протянул мне платок, я благодарно на него посмотрела и вытерла лицо. — У папы и мамы родители давно умерли, и взять меня никто не мог, — начала я, сейчас мой голос был спокоен, я как будто рассказывала о погоде, а не о своей жизни. Истерика, которая началась так внезапно, так же быстро прекратилась, оставив на сердце уродливый, кровавый порез. — Поэтому меня взяла к себе мамина дальняя родственница Йоши-сан. Старая корга, которую поимело уже пол Токио, а ведь мы сюда приехали только месяц назад! Пьянь, которая приводит в дом всяких отморозков, а они на меня еще поглядывают… уроды! Недавно она по пьянее рассказала, что ненавидела мою мать и любила отца, — с отвращением сказала я, — Тема родителей закрыта, так школа и друзья. — Я учусь в школе «Коноха», — Кисаме удивленно на меня посмотрел, но ничего не сказал, — Я после смерти родителей ушла в учебу и благодаря моим знанием меня приняли в эту элитную школу. Друзья? Когда мы еще не переехали в Токио и родители не умерли, у меня их было много, но потом все изменилась, меня бросили. Лучшая подруга устала бороться с моей депрессией и полным пофигизмом ушла. Тогда мне было все равно, вообще ничего не волновала, а сейчас вот начала таить, — хмыкнула я. — В школе подружилась с двумя парнями и одной девушкой. Интересные ребята, жизнь в школе бурлит, — я слабо улыбнулась, — Можно даже сказать, что у меня все неплохо. Кисаме смотрел на меня с интересом и любопытством. — Обычная история, — начал он, — Дети твоего возраста ломаются и перестают жить после такого, а ты карабкаешься и не сдаешься, даже попав к своей тетке. Это заслуживает уважения, и признаться, я удивлен. Ты мне казалась скорей избалованной принцессой, рассуждающей о жизни толком ничего о ней не зная, купаясь в родительской заботе. Но очень умной и уверенной в себе и эти качества привлекли меня, поэтому я впустил тебя в дом. Ты скрываешь свои истинные чувства, свою боль и одиночество и у тебя отлично получается. После твоего рассказа ты начала мне нравиться намного больше.

— Из-за жалости? — прошипела я разгневанно. — Нет, из-за того что выдержала, в тебе есть стержень, а это очень много, — усмехнулся он. — Теперь моя очередь? – спросил он, я согласно кивнула, — Хорошо я родился в достаточно богатой, но жестокой семье. С детства меня готовили к тому, чтобы я стал главой семьи. — Знаешь, как они это делали? – спросил он меня, я замотала головой. — С пяти лет изнуряющие тренировки, чтобы я мог себя защитить. Потом натаскивали по разным предметам и учили пользоваться оружием. Представь шестилетнего пацана с огромным пистолетом. Смешно? А мне вот не было, — жестоко усмехнулся он. — А в восемь лет, когда я уже неплохо владел оружием и мог за себя постоять отец привел меня в комнату и усадил в кресло. Потом туда привяли двоих взрослых и ребенка. Эта была семья должников. Женщина и мужчина, и их сын чуть старше меня. Они задолжали отцу кругленькую сумму и не могли ее оплатить. Это был мой первый урок, который я очень хорошо запомнил. Сначала они их избивали, потом в мужчину стали стрелять, по рукам, ногам. Женщина плакала, умоляла прекратить, прижимая к себе сына. Но они не слушали, они принесли нож и стали срезать с мужчины кожу, он кричал. Потом они отрубили ему руки и ноги, он истекал в крови, но им было мало, они стали выкалывать глаза и рисовать ножом разные узоры на груди. Его сердце не выдержало, и он умер, а они откинули его к стене, и подошли к женщине. Ее увели, сделав личной шлюхой заместителя отца, очень она ему понравилась. Она прожила еще три месяца. А на мальчика накинулась свора мужиков, изнасиловав, он не выдержал, умер из-за потери крови. — Мне это долго снилось в кошмарах, а знаешь, что сказал мне отец после всего? «Запомни сын, всегда будь безжалостен к должникам и предателям», потом спокойно вышел из комнаты. — Кстати не только меня так посвящали в семью, — сказал он, — Мой друг и его брат тоже прошли через это. Учиха Итачи и Учиха Сеске, — сказал он, — Наверное, слышала. Я, еще в шоке от услышанного, согласно кивнула, по спине у меня бегали мурашки, горло пересохло, а руки дорожали, Кисаме встав, подошел ко мне, сев на корточки, он взял меня за руку. — Прости, наверное, не стоило тебе рассказывать, — виновато начал он, но я уже пришла в себя, чтобы прямо посмотреть ему в глаза. — Стоило, — ответило я дрожащим голосом, потом прокашлявшись, ответила твердо, — Стоило. Ну и что случилось дальше? — Дальше? – переспросил он, все еще сидя на корточках, — Я учился, а потом в восемнадцать отец с гордостью сказал, что я готов стать главой, а я его пристрелил и ушел из семьи. Открыл свой бизнес, пока вот живу. Кстати я тоже учился в Конохе, нашу группу тогда называли Акацуки. Признаться, мы были не самыми милыми людьми. Я хмыкнула на его заявление, еще бы с таким-то детством. — Ты говоришь, что Учиха Саске тоже прошел через такое? – спросила я. — Да, если не хуже, зная их отца Фугаку Учиха. Они проходят через такое в семь лет. Наверное, именно из-за этого они так безжалостны к окружающим. Но Фугаку умер вместе с женой шесть лет назад и всем теперь заправляет Саскен брат — Итачи. — Мой племянник, кстати, тоже прошел через это, но он оказался слабее и у него теперь проблемы с психикой. Чрезмерная жестокость и жажда крови. Может, слышала Суйгецу Ходзуки. — Свита Учихи, — припомнила я слова друзей. — Так ты там со всеми знакома? – спросил Кисаме. — Да нет, просто друзья просветили, они у меня по информации профи, — хмыкнула я, прям горжусь ими. — Ха, профи по инфе там только группа Нейтрала (Нейтралитет), твои друзья вряд ли с ней сравнятся — хмыкнул Кисаме, я очаровательно улыбнулась. А он подавился словами, которые хотел мне сказать. — Опана, а с кем дружим? – спросил он. Нет, я буду не я, если его не добью. — Шикамару Нара и Сатоси Сай, тебе эти имена о чем-нибудь говорят? – гаденько усмехаясь, поинтересовалась я. — Это же главы, — слегка прифигев, как-то растеряно сказал Кисаме, а потом, сообразив, засмеялся, — Ну ты даешь! — Угу, я сама офигела когда узнала, но признаться была рада. Вряд ли меня теперь кто-нибудь тронет, — улыбнулась я. — Ну да с такими ребятами за спиной это точно, — усмехнулся Кисаме, садясь со мной радом на диван. — Так, давай-ка рассказывай о своей школьной жизни! – потребовал Кисаме, — Я может тоже интересного чего расскажу, все же я друг брата Сеске, а Итачи любит трясти брата по поводу его школьной жизни, кстати, я его, теперь, понимаю, — хмыкнул Кисаме, — Школьные годы чудесны. Знаешь, нам было так весело в школе, — сказал Кисаме, мечтательно улыбаясь.